Журнал для тех, кто любит Москву
Журнал выпускается совместно с Комитетом по культурному наследию
г. Москва
Мы пишем летопись столицы!
   •    городская скульптура

ПАМЯТНИК ГОГОЛЮ: "И ВИДНЫЙ МИРУ СМЕХ, И НЕВЕДОМЫЕ ЕМУ СЛЕЗЫ"

«Памятник хорош и не хорош; хорош и очень не хорош».
Василий Розанов, русский философ

Открытие памятника Н. В. Гоголю работы Н. А. Андреева, приуроченное к 100-летию со дня рождения писателя, состоялось 26 апреля 1909 года. Забегая вперед, стоит отметить, что этот день стал переломным в жизни Николая Андреевича Андреева. После памятника Гоголю скульптору уже не удалось создать столь безошибочно точного по своей художественной и психологической сути произведения, которое тонко передало всю значимость и трагизм личности Гоголя и выразило всю глубину таланта самого Андреева.
По решению властей, открытие на Арбатской площади памятника великому русскому писателю должно было носить масштабный характер общероссийского праздника. Программа торжеств была рассчитана на три дня. В этой связи в учебных заведениях города даже отменили занятия. Журнал «Исторический вестник» сообщал: «В этот знаменательный день <…> Москва имела далеко не обычный вид... Не говоря уже о развевающихся флагах на домах, на улицах замечалось такое оживление, какое бывает лишь в дни больших народных торжеств… »
Утром 26 апреля прошла поминальная литургия в Храме Христа Спасителя, панихида и возложение венков на могиле писателя в Свято-Даниловском монастыре. Главные торжества собрали толпы народа на Арбатской площади (сдавались даже места возле окон в домах, выходящих на площадь). Около памятника выстроилась учащаяся молодежь. Хоры и оркестры (2000 человек певчих и 420 человек из 13 военных оркестров) исполнили народный гимн и «Гоголевскую кантату», написанную к этому событию М. М. Ипполитовым-Ивановым:

В стольном городе, Москве родной,
Собрался народ со Руси святой,
Он принес привет сыну славному,
Что дарил людей тихой радостью...

Затем последовал акт передачи памятника комитетом по сооружению в ведение городского общественного управления. Представитель города В. Д. Брянский произнес речь: «Москва издревле является хранительницей богатств русского народа. В настоящее время она получает новое богатство — памятник незабвенному писателю Гоголю. Москва является сердцем России, и всякое народное явление получает в ней сочувственный отзвук. Поэтому она, несомненно, будет хранить и свято чтить памятник, передаваемый вами. Низко кланяюсь и благодарю от лица Первопрестольной столицы».
Сам скульптор отказался снимать покрывало, скрывающее памятник, — это сделал городской голова Н. И. Гучков. После освещения монумента депутации (а всего их съехалось более ста) возложили к его подножию многочисленные венки — серебряные, бронзовые, лавровые. От Его величества венок возложил князь Н. Н. Одоевский-Маслов, представлявший на гоголевском юбилее особу государя. Депутаты от Украины принесли сноп ржи, украшенный полевыми цветами, делегация гимназисток — белые лилии, укрепленные на одном длинном стебле...
В первый день праздника в актовом зале Московского университета открылось торжественное заседание Общества любителей российской словесности, на котором присутствовали русские ученые, а также представители Кембриджского, Софийского, Пражского, Белградского университетов. Среди приглашенных была Ее высочество принцесса Елена Саксен-Альтенбургская, племянники Гоголя и его крестник Н. А. Хомяков — в то время председатель Государственной думы.
Вечером в Большом императорском театре прошла опера «Майская ночь» Н. А. Римского-Корсакова по повести Н. В. Гоголя, а Малый театр показал пьесу «Ревизор». Во второй день праздника оркестр под управлением С. В. Рахманинова, который «любезно взял на себя организацию музыкальной части торжеств, устраиваемых Обществом любителей российской словесности», исполнил новую пьесу Глазунова на гоголевские мотивы, а 28 сентября на сцене Малого театра была сыграна пьеса Н. В. Гоголя «Театральный разъезд».
Город тщательно подготовился к многолюдному празднику. На Арбатской площади в день открытия памятника функционировали пункты врачебной помощи и были устроены краны с питьевой водой; в общественных местах проходили народные гуляния; в скверах и парках играла оркестровая музыка; повсеместно была развернута продажа сочинений писателя. Празднества закончились грандиозным банкетом в гостинице «Метрополь».
Примечательно, что незадолго до торжественных мероприятий было внесено предложение переименовать Арбатскую площадь в Гоголевскую, но этого не произошло. А Пречистенский бульвар был переименован в Гоголевский только в 1924 году.

«ХОРОШО ЭТО ИЛИ ПЛОХО — СКАЖУТ ВРЕМЯ И БУДУЩИЕ ПОТОМКИ»
Отзывы о памятнике были разноречивы, но все сходились в едином мнении, что памятник интересен и необычен. Сергей Яблоновский в своей статье «Ему, великому», опубликованной в газете «Русское слово», которая появилась более чем за месяц до торжественного открытия памятника, предвидел реакцию общества: «Не захотят многие этого памятника с больным Гоголем, не захотят пугливо кутающейся фигуры, дрожащего от холода, прячущегося от людей, с птичьим профилем, с бессильно поникшей головой. Может быть, они правы. Может быть, необходим другой памятник Гоголю — памятник могучему творческому гению, но нужен и этот... Страшный, кошмарный символ».
Многие ожидали увидеть привычный, академический образ — фигуру писателя во весь рост, торжественно стоящую на высоком пьедестале. Поэтому общее впечатление от памятника было неожиданным, даже шокирующим. Из воспоминаний горожанина, пришедшего на Арбатскую площадь в день торжественного открытия: «Первое впечатление этой почти страшной фигуры, прислонившейся к грубой глыбе камня, точно ударило. Большинство ждало образа, к которому привыкло... И вместо этого явно трагическая, мрачная фигура; голова, втянутая в плечи, огромный, почти безобразящий лицо нос и взгляд — тяжелый, угрюмый, выдающий нечеловеческую скорбь... В сумерках и лунной ночью он будет прямо страшен, этот бронзовый великан на Арбатской площади, замерзший в позе вечной думы...»
Большая часть отзывов о памятнике, особенно в первые дни после его открытия, была отрицательной. Выдержки из газет того времени говорят сами за себя:
«Памятник прежде всего должен быть ясен и назидателен, а не сбивать с толку прохожего...»
«Гоголь г. Андреева — лицо субъективное и мало говорящее сердцу русского человека... Это не Гоголь, которого мы знаем и любим...»
«Вредное, разлагающее настроение в искусстве — сродни «освободительному» в политике...»
«Пестрота мнений о памятнике страшная. Больше всего недовольны тем, что невеличественно. Так, статуэтка какая-то! Во всяком случае не монумент. Захудалый тут Гоголь».
Автор статей и воспоминаний Татьяна Аксакова-Сиверс писала: «Трактовка сюжета была для того времени новаторской, и памятник встретил весьма неблагосклонный прием у широкой публики. Фигуру, закутанную в плащ, сравнивали с летучей мышью, с вороной, словом, насмешкам не было конца. <…> Художественность украшающих цоколь барельефов, изображающих гоголевские персонажи, никем не оспаривалась…»
Почти сразу же после открытия монумента по Москве поползли слухи, что его скоро уберут, что графиня П. С. Уварова, председатель Московского археологического общества, пообещала 12 тысяч тому, кто снесет памятник.
Многие сходились в общем мнении, что созданное скульптором произведение не соответствует традиционным представлениям о монументальной городской скульптуре, а имеет камерный «биографический» характер. Скульптора упрекали в излишней детализации, которая предполагает восприятие памятника с близкого расстояния, тогда как городская скульптура должна иметь строгий силуэт, четко и ясно читающийся издалека, и по своим пропорциям соответствовать окружающему городскому пейзажу.
Впрочем, постепенно мнения о памятнике становятся более позитивными, более глубокими и неоднозначными.
«Начинается новое течение: толпа схлынула от памятника, оставив слой ила ругательств», — писал И. С. Остроухов А. П. Боткиной в мае 1909 года. — Пошли интимные встречи с произведением Андреева — и пошли похвалы. Теперь только начинается действительно стоящая внимания оценка».
«В общем памятник смотрится с большим интересом, несмотря на некоторый немного резкий реализм, некоторую «гротескность». Многое кажется односторонним, многое спорно, но во всяком случае нельзя бросить упрека в банальности и мертвенном академизме. Разве этого мало?»
«О новом памятнике много говорят. Говорят как всегда – разно, но говорят больше, чем обыкновенно. Одни бранят, другие хвалят... Это Гоголь фантастический, это намек на Гоголя, это идея…»
Интересны высказывания на этот счет деятелей литературы и искусства. В разгар споров А. А. Карзинкин, член Совета Третьяковской галереи, писал И. С. Остроухову: «У памятника действительно есть один крупный недостаток: он — художественное произведение, а не «статуй», и потому — он «не для улицы»! Вот и все!»
К. Коровин считал, что скульптор Андреев создал «большое художественное произведение интимного характера», а В. Поленов, поддерживая его, предлагал «прекрасное, тонкое, жуткое произведение это поместить во дворе Третьяковской галереи». М. Врубель писал: «Мы памятники ставим не на один день. Не дошло сегодня, дойдет через десять лет!.. Преступно прятать под спуд такое исключительно талантливое произведение!..»
В разгар праздничных торжеств вспомнили, что на церемонию открытия памятника не пригласили Л. Н. Толстого. Вообще разговоры о памятнике часто возникали в семье Льва Николаевича после московских торжеств, на которых присутствовала Софья Андреевна. В ее дневнике 27 апреля 1909 года есть запись: «Памятник Гоголю — отвратительный». Примечательно, что сам Л. Н. Толстой был одним из немногих, кто заметил следующее: «Как это странно: Гоголю памятник хотят строить. Гоголь с первых слов в своем завещании просит, чтобы ему никакого памятника не строили». Писатель увидел произведение Андреева спустя четыре месяца после его открытия, 4 сентября 1909 года: «Ну как же можно браться за такую непосильную задачу: стараться посредством чугуна изобразить душу человека!» Впрочем, в целом работа скульптора Толстому понравилась.
И. Е. Репин, приехавший в Москву в декабре 1909 года и сразу поспешивший на Арбатскую площадь, восторгался: «Трогательно, глубоко и необыкновенно изящно и просто. Какой поворот головы! Сколько страдания в этом мученике за грехи России!.. Сходство полное...<…> Да здравствует Андреев! В душе своей я благословляю комиссию, утвердившую эту смелую по правде идею. Москва не без просвещенных людей: большое счастье для искусства...»
Но, пожалуй, самое точное и пророческое высказывание о работе Андреева можно прочесть в статье «Памятник Н. В. Гоголя в Москве» («Зодчий», 1909): «...нельзя не признать, что это вещь не банальная, не шаблонная, совершенно в духе нашего времени, в духе молодой русской скульптуры. А действительно ли это хорошо или плохо — скажут время и будущие потомки».

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВАРИАНТ
В мае 1924 года памятник Н. В. Гоголю работы Андреева был включен в «Список зданий, памятников, имеющих историко-художественное значение по Москве и Московской губернии» — наряду с памятником «Минину и Пожарскому» скульптора И. П. Мартоса и А. С. Пушкину скульптора С. И. Опекушина (интересно, что в списке числилась еще одна работа Андреева – бюст доктору Ф. П. Гаазу).
Тем не менее, в мае 1936 года было принято Постановление Совета народных комиссаров СССР «О сооружении нового памятника Н. В. Гоголю в Москве», в котором говорилось о необходимости установить памятник писателю, «отражающий подлинный облик великого русского писателя-сатирика». Известно, что андреевский памятник Гоголю не нравился Сталину, часто проезжавшему мимо Гоголевского бульвара на свою дачу в Кунцево, он находил его «слишком грустным».
Были объявлены творческие конкурсы, в которых приняли участие известные скульпторы: С. Д. Меркулов, И. Г. Манизер, А. А. Мануйлов, Е. В. Вучетич. В результате, сооружение нового монумента было поручено скульптору Н. В. Томскому и архитектору А. Г. Голубковскому.
В 1952 году, к столетию со дня смерти писателя, на месте старого памятника поставили новый «правительственный вариант» с помпезной надписью на постаменте: «Великому русскому художнику слова Николаю Васильевичу Гоголю от правительства Советского Союза 2 марта 1952 года».
Несмотря на положительные отзывы официальной прессы, невыразительность и безликость памятника были очевидны. Москва не приняла нового монумента. Сразу же после открытия появилась эпиграмма:

Юмор Гоголя нам мил,
Слезы Гоголя – помеха.
Сидя, грусть он наводил,
Пусть теперь стоит – для смеха!

Сам автор, скульптор Николай Васильевич Томский, писал: «Из всех созданных мною в последние годы монументальных произведений я считаю самым неудачным памятник Н. В. Гоголю в Москве, выполненный мной в чрезвычайной спешке к юбилею писателя».
Примечательно, что на Гоголевском бульваре остались фонари и решетки, выполненные по проекту Н. А. Андреева в 1909 году, которые являлись частью единого художественного ансамбля, задуманного автором. Памятник Андреева, находящийся в центре площадки, был окружен четырьмя бронзовыми фонарями, которые и сегодня остаются на том же месте. В основании каждого фонаря находятся три бронзовых льва, поддерживающие громадный шар, украшенный масками. От центрального ствола фонаря, богато декорированного орнаментом, идут три художественных ответвления, которые держат уже стеклянные фонари. Площадка памятника обнесена кованой решеткой в стиле ампир. Понятно, что замена одного памятника другим изменила авторский замысел и нарушила единство уравновешенной и законченной композиции.
В 1951 году андреевский Гоголь был перенесен с Арбатской площади в Донской монастырь, в Музей мемориальной скульптуры, где несколько лет, вместе с фрагментами разрушенного Храма Христа Спасителя и снесенной триумфальной арки, числился как музейный экспонат, что, быть может, и спасло его от уничтожения.

НОВОЕ ПРИСТАНИЩЕ
В 1959 году, к 150-летию со дня рождения Гоголя, по ходатайству Министерства культуры СССР, памятник был установлен во дворе бывшего дома А. С. Талызина (Никитский бульвар, 7а), а спустя год, по постановлению Совета Министров СССР, принят на государственную охрану. Автором привязки памятника к новому месту и благоустройства прилегающей территории стал архитектор И. А. Француз.
В двухэтажный московский особняк начала XIX века Гоголь переехал зимой 1848 года, где снимал квартиру его знакомый, граф Александр Толстой. Гоголь жил в двух небольших комнатах первого этажа. Именно здесь в ночь с 11 на 12 февраля смертельно больной писатель сжег почти полностью подготовленную к печати рукопись второго тома «Мертвых душ» и здесь же 21 февраля 1852 года он скончался.
20 марта 1909 года в доме А. С. Талызина была открыта библиотека-читальня имени Н. В. Гоголя, а в настоящее время размещается Городская библиотека, носящая имя писателя, сохранены мемориальные комнаты, в которых прошли последние дни его жизни. В 1952 году на доме установлена мемориальная доска с бронзовым барельефом писателя, выполненная скульптором
Е. А. Рудаковым.
Новое местоположение определило иное восприятие памятника — стала еще заметнее живая «импрессионистичная» манера скульптора, тонкая пластика барельефов на постаменте, глубокий психологизм созданного Андреевым образа писателя. Восприятию произведения несколько мешают окружающие его старые высокие деревья и слишком близкое соседство архитектурных построек.

ИСТОРИЯ РЕСТАВРАЦИИ
В Комитете по культурному наследию г. Москвы (бывшем Главном управлении охраны памятников г. Москвы) осуществляется долгосрочная программа по изучению и научно-комплексной реставрации скульптурных памятников монументального искусства. Особенностью реставрации городской скульптуры является строгая периодичность проведения плановых реставраций и текущих ежегодных реставрационно-профилактических работ, что позволяет обеспечивать сохранность памятников в неблагоприятных условиях мегаполиса.
История реставрации памятника Н. В. Гоголю имеет различные этапы, о которых сохранились документальные источники и воспоминания реставраторов.
В 1980-х годах были впервые проведены фундаментальные историко-архивные изыскания и исследования состояния сохранности материалов памятника сотрудниками Всесоюзного научно-исследовательского института реставрации (ВНИИР, в настоящее время ГосНИИР) Н. В. Тимофеевой, Ф. Б. Аракелян, И. В. Касатоновой, Е. Г. Бакаляровой. Обследования показали неудовлетворительное состояние защитно-декоративного покрытия и коррозионные разрушения бронзовых частей памятника, фигуры, барельефов, надписей, а также разрушения гранитных элементов постамента и разгерметизацию швов. Были проведены реставрационные работы с демонтажом барельефов, с восстановлением конструктивной прочности элементов, реставрацией покрытия и полной консервации памятника. В 1993 году под руководством Н. В. Тимофеевой была подготовлена документация по материалам истории создания и экспонирования памятника, которая включила в себя полный научный анализ архивных документов.
Последняя реставрация на памятнике проводилась летом 2005 года по инициативе Московского комитета по культурному наследию г. Москвы ООО «Реставрационно-научный производственный центр «РЕКОС».
С момента установки памятника прошло уже 96 лет, за это время он неоднократно реставрировался. К сожалению, документальные источники об участниках реставрации сохранились неполностью. В разные годы в спасении памятника от разрушений принимали участие: реставраторы и специалисты Скульптурно-производственного комбината московского отделения Художественного фонда СССР; Специального хозрасчетного участка РСУ ГУК Исполкома Моссовета; Государственного НИИ реставрации; производственных научно-реставрационных предприятий ООО «РЕКОС» и ООО «ВИОЛе-М»; мастер художественного литья В. В. Лукьянов; скульптор И. П. Жаренков; художник-реставратор А. Б. Лихтенштейн; кандидат химических наук Н. В. Тимофеева; химики-технологи Ф. Б. Аракелян и И. В. Касатонова; реставратор-технолог Л. Н. Коршунова; кандидат технических наук Е. Г. Бакалярова; инженеры–металлурги А. В. Покровский и Е. Г. Транковский; инженеры-реставраторы М. А. Чечин и Н. В. Покровский; реставраторы П. В. Соколов, С. А. Беляев, Д. В. Давыдов и Е. П. Казбанов; ученики-реставраторы И. С. Левин, С. В. Соколов и многие другие.

Многократно, со времен перестройки до настоящего времени, поднимался вопрос о замене второго Гоголя на первого. Протоиерей Александр Мень писал в одной из газет: «Я уверен, что большинство москвичей будут согласны со мной: ...просто необходимо вернуть на свое место старый памятник Гоголю, который был неотъемлемой частью Арбатской площади и бульвара... Старый и новый памятники несравнимы». Многие деятели культуры, литературы, искусства, столичная интеллигенция ратовали за перенос памятника, но ничего не изменилось и по сию пору.
Между тем памятник Н. В. Гоголя работы Н. А. Андреева является одним из самых удачных памятников писателю в Москве, который до сих пор не потерял свою актуальность. Сегодня нередко можно увидеть, как возле монумента, внимательно разглядывая барельефы, собираются экскурсионные группы школьников и гостей города, задерживаются вечно спешащие студенты или просто любопытствующие горожане. Произведение Андреева, как и в начале прошлого века никого не оставляет равнодушным.

Ирина ПИЛИШЕК, искусствовед;
Владимир БАКАЛЯРОВ, инженер-металлург, инженер-реставратор, начальник сектора Комитета по культурному наследию г. Москвы


№ 9-10 2005 г.

ОСЕННИЙ МАРШ
подробнее...

ПОЗАДИ МОСКВА
 подробнее...

НАКАНУНЕ 4 ДЕКАБРЯ
 подробнее...

ВОЗРОЖДЕНИЕ ЮСУПОВСКОГО ДВОРЦА
 подробнее...

ДЕЖА-ВЮ МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
  подробнее...

ПАМЯТНИК ГОГОЛЮ: "И ВИДНЫЙ МИРУ СМЕХ, И НЕВЕДОМЫЕ ЕМУ СЛЕЗЫ"
 подробнее...

ХЛОПОТНОЕ ХОЗЯЙСТВО ВЛАДИМИРА МАЛЫШКОВА
подробнее...

МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ МОСКОВСКОГО "РИТУАЛА"
подробнее...

"РАКУШКА" РАЗДОРА
подробнее...

ЖИЗНЬ НА ГРЕБНЕ РЕФОРМ
подробнее...

МИХАИЛ ПУГОВКИН: КОРОЛЬ КИНОКОМЕДИЙ
подробнее...

ПАМЯТИ ТОВАРИЩА
подробнее...

Copyright © 2006 Москва и москвичи. All rights reserved.